Параллельно с процессом обогащения Государственного Эрмитажа шел печальный процесс разорения его коллекций. Новые политические реальности внутри России требовали больших изменений, направленных, в частности, и на уменьшение роли Петербурга-Петрограда, символа самодержавия. Вернувшая себе столичный статус Москва должна была иметь и свой Эрмитаж . Эта судьба была уготована московскому Музею изящных искусств Александра III (ныне Государственный музей изобразительных искусств имени А.С. Пушкина - ГМИИ). Оба музея вели длительные, полные драматических коллизий переговоры о выделении Эрмитажем большого числа картин для Москвы. Требования московской комиссии подчас были непомерны и нажим с ее стороны очень силен. Александр Николаевич Бенуа, возглавлявший Картинную галерею Эрмитажа, и его помощник Д.А. Шмидт считали, что при выделении вещей для московского музея нельзя затрагивать экспозицию, отдавать те картины из запасников, которые дополняют историю развития той или иной национальной школы, недопустимо также делить парные вещи или серии. Прежде чем утвердить списки, сотрудники Картинной галереи тщательно взвешивали все за и против . 28 ноября 1927 г. было подписано окончательное соглашение, по которому в Москву передавалось около 500 картин, среди которых Турок и Портрет старушки Рембрандта; Тайная вечеря , Мадонна , Святой Франциск , Портрет инфанта Фердинанда Рубенса; Портрет Воувера и Портрет Антония Триста Ван Дейка; Голова мальчика Халса; Похищение Европы Лоррена; Великодушие Сципиона Пуссена; Воскресение Христа Веронезе и многие другие.

Однако в начале 1930-х гг. были произведены дополнительные выдачи - около 70-ти великолепных картин. При этом были разъединены знаменитые пары : Диана и Минерва (ГМИИ) Веронезе; Битва израильтян с амалекитянами и Битва Иисуса Навина с аморреями (ГМИИ) Пуссена и ряд других, в том числе парные портреты.